«Мы вернёмся!»

В числе серьёзных авторов, которых редакции удалось привлечь к работе в нашем «Вестнике», заметно имя Валентины Ивановны Гайдаенко, дочери известного писателя-мариниста, ветерана Великой Отечественной войны, первого в истории главы Одесского областного совета мира Ивана Петровича Гайдаенко.  Ряд её публикаций по мотивам дневников, писем и других документов из архива отца не спроста привлекли внимание наших читателей.   Речь, в основном, об Одессе и одесситах, об их довоенной жизни, о наших земляках – участниках гражданской войны в Испании. Сегодняшний очерк откроет малоизвестные страницы участия судов ЧМП и их экипажей в обороне нашего города летом-осенью 1941 года.

…Открываю следующую архивную папку писателя, где хранятся знакомые мне с детства, уже пожелтевшие от времени, вырезки из газет, простые ученические тетради. С их страниц приходят  наши герои, простые одесситы – моряки, участники той грозной битвы с фашизмом,   которым  посчастливилось выжить в ней. Увы, время неумолимо – до нынешних наших дней они  не дожили. Но бумаги этой папки запечатлели их мысли и чувства. Они как бы ведут разговор со всеми нами, идущими за ними. Здесь же лежит набранный ещё на печатной машинке, историко-публицистический очерк отца «Чести морской верны!».

Перед тем, как отдать своё произведение на суд читателя, Иван Петрович часто  прочитывал свои труды семье, малой читательской аудитории.   Слушая этот очерк, я не вникала в его литературные тонкости. Меня, помню, поразил  совершенно непостижимый беспримерный подвиг моряков – черноморцев, защитивших собой наш город и всю  страну. На основе очерка писатель,  собирая долгие годы уникальные материалы, беседуя и записывая воспоминания старейших тружеников моря, планировал создать крупномасштабный исторический роман о судьбе торгового Черноморского флота. Роман этот должен был стать продолжением дилогии о судьбах черноморцев в испанских событиях 1936-39 г.г. Он даже название дал будущему произведению – «После шторма».   Но его планам не суждено было сбыться. Теперь этот объёмный материал остаётся архивным документом.  И мы с вами имеем честь  прикоснуться к этим страницам общей великой  истории…

«…Война! «Всем судам зайти в ближайшие порты!» – первое распоряжение Черноморского пароходства военного времени» – пишет в своём очерке И. Гайдаенко. «Считаем себя мобилизованными!» – первые строки резолюций на митингах черноморцев.

Густым вражеским огнём   застигнут врасплох пассажирский пароход «Северная  Буковина». Под кинжальными залпами погиб почти весь экипаж. В живых осталось семеро. Среди них единственный кочегар Михаил Дыга. Один – за механиков, за машинистов, за кочегаров. Трое суток он поддерживал огни в топках, следил за режимом работы  машины, исполнял приказы мостика на реверсах, пока изрешечённое судно не вышло из  узкостей   Дуная в море.

Представьте картину: От берегов Дуная до Днестра дороги забиты людьми и транспортом.  Вода и степь наполнены гулом отчаяния и горя. Машины и повозки с хлебом, заводским оборудованием, колхозным скарбом. Коровы, овцы, лошади – всё остановилось перед широким Днестровским лиманом.

Наладить переправу на левый берег приказано черноморцам. Руководит операцией капитан Василий Баглай. Будь мирное время, пристань на сваях и на железном шпунте строили бы месяц или два. Теперь причал возвели за 36 часов. И хлынуло на спасительный левый берег всё живое и движимое.

Переправу уже достают вражеские орудия, рвутся снаряды. Снуют  буксиры с баржами. Контужен капитан Баглай. Вот-вот  румынские и немецкие роты выйдут к лиману.  Приказано отходить. Капитан Баглай и начальник порта Голубцов взрывают переправу и уводят флот…

В депо, в тупиках стоят паровозы без дела. С суши город блокирован, пути отхода из Одессы прерваны.  А в Николаеве  позарез нужны паровозы.  Стоят гружённые составы, нет локомотивов. Наскоро проложены пути по Платоновскому молу, первые семь паровозов погружены на борт теплохода  «Полина Осипенко» и отправлены в Николаев.  Сложно и долго грузить громоздкие тяжеловесы на судно. Пришла мысль использовать плавучие доки. В первый рейс морской буксир «Тайфун» с вспомогательными судами «Симеиз» и ледоколом «Пятёрка» доставили в Николаев 26 паровозов. На коротком переходе док подвергся  11-ти налётам авиации, 78 бомб сброшено на цель, но ни одного попадания. Не повезло ледоколу «Макаров». Его док с паровозами пошёл ко дну от вражеской бомбы в трёх милях от берега…»

В своём очерке Иван Гайдаенко вспоминает о буксирном катере «Алупка», для которого  война  стала суровой работой.  Катер открывал и закрывал боновые заграждения при входе и выходе судов в одесский порт. Он бессменно покачивался между маяком и волноломом, день и ночь под обстрелом артиллерии и бомбёжкой. Капитан буксирного катера Борис Бернарчук нёс свою вахту у ворот дороги жизни. Сегодня в нашем городе живут потомки Бернарчуков, потомственные одесситы-моряки.

Чести морской был верен и одессит, легендарный капитан Михаил Григор, с которым не раз встречался Гайдаенко.  В их долгих беседах незаметно пробегало время. Им, морякам, воевавшим в Великую Отечественную, было что вспомнить:

«С ценным оборудованием на Мариуполь снялся пароход «Фабрициус», – продолжает писатель в своём очерке. Вражеские войска перерезали железную дорогу и уникальные станки уже нельзя было вывезти из Мариуполя на восток, вглубь страны. Капитан Михаил Григор дерзнул провести морское судно с 4-х метровой осадкой в верх по Дону до Ростова. Низовой ветер нагнал воды в реку, увеличил глубины. Этим и воспользовался капитан. За 180 лет существования Ростова его жители впервые увидели  у своих стен морской пароход и приняли его груз. Но вода спала и «Фабрициус» оказался на грунте. Чтобы не перекрыть путь морским судам, не застрять  в канале, Михаил Григор дождался благоприятного уровня воды и без происшествий спустился вниз по реке  до Мариуполя.  Станки были отправлены по назначению, они работали на Победу.

М.И. Григор беседует с курсантами учебно-парусного судна “Товарищ”

…Парусно-моторная шхуна «Матрос Штепенко» потоплена шальным снарядом на подходе к бухте. В трюме боезапас для батареи, громящей наседающего противника. Нельзя,  оставить  артиллеристов беззащитными. Матросы ныряют в ледяную воду затопленного трюма, стропят 125-килограммовые снаряды, укладывают их в шлюпку и доставляют батарейцам».

В этом кромешном аду каждый порядочный и честный человек  выполнял свою работу на совесть. Сколько талантливых грамотных лоцманов уводили суда от верной смерти. Сколько их вместе с экипажами и пассажирами погребено в морской пучине. Сегодня мало кто знает, что военным лоцманам строго предписывалось держать в тайне карты минной обстановки и даже не показывать их капитанам проводимых судов. В случае гибели судна лоцман обязан был утопить карты, для чего у него  имелись  тяжёлый предмет и сумка.

…16 октября 1941 г. Сырой сумрачный рассвет. Лоцманский катер «Сиваш» обходит бывшие свои владения. Пустой поверженный порт. Дымятся развалины. Последним уходит на «Сиваше» начальник одесского порта П.Макаренко и руководители подчинённых ему служб. И вдруг, как проблеск последней надежды: «МЫ ВЕРНЁМСЯ !» – надпись на причальной стенке.

В самые трудные дни сражений в Одессе, Севастополе, Феодосии появляется теплоход-рудовоз «Анатолий Серов».  Судно было названо в честь прославленного советского лётчика-истребителя, героя боёв в небе республиканской Испании.

Об этом легендарном, неуязвимом черноморском транспорте  и его экипаже пишет в своём очерке И. Гайдаенко.  Перед войной начинающий писатель-моряк несколько раз выходил в рейс на его борту: «С 1 мая 1942 года немцы плотно и жёстко блокировали морские подходы к Севастополю. Здесь, в 40 милях от маяка, торпедированный подводной лодкой, погиб т/х «Василий Чапаев».  Прямое попадание бомбы пустило на дно танкер «Громов».  В Сухарной балке девятью бомбами потоплено госпитальное судно «Абхазия».

…«Анатолий Серов» пробивается  сквозь огневой заслон и становится под выгрузку. В конце мая он вместо трёх тысяч тонн военных грузов доставляет  защитникам Севастополя три тысячи семьсот тонн.  Под горячими осколками, под тоннами поднятой в воздух воды днём и ночью идёт разгрузка трюмов.  Потоплена лагом стоящая баржа для приёма грузов, разворочены склады.

Промокшие до нитки от воды и пота серовцы продолжают работу.  Прямое попадание.  Судно наполняется водой, садится на грунт. Убиты матросы Коваленко и Древский, моторист Попов, радист Гоцуленко, повар Семёнов. Ранен комиссар Ярошенко.  Второе прямое попадание. Убиты судовой врач и два матроса. Четыре члена команды ранены. Два прямых попадания и два  «юнкерса», сбитые судовыми  комендорами. В этот день судно атаковали 77 самолётов. За 8 дней стоянки в Севастополе экипаж отбил 42 массированных налёта. Нечеловеческое напряжение сил, груз выгружен, повреждение механизмов в машинном отделении устранено. Под пробоины заведены пластыри. Откачивается вода из трюмов и корабль своим ходом добирается в Новороссийск.   Два месяца залечивает свои раны «Анатолий Серов».

…Это было 12 августа. «Анатолий Серов» вышел в море. Коршунами налетели «юнкерсы». Свыше 100 бомб  разорвалось рядом.  Одно попадание – и тонет «Анатолий Серов». Но ещё не всё сделано для победы, ещё не окончена дуэль с врагом. Раненый капитан Третьяков разворачивает тонущее судно и выбрасывает его на мель. Не прекращаются бомбардировки неподвижного корабля. Чтобы не привлекать внимание немецкой авиации, принимается решение затопить судно. Экипаж отказывается покинуть борт. Уже заведены буксиры, судно пытаются оттянуть на глубину, но «Анатолий Серов» сопротивляется, не хочет сползать с мели. Там его и оставили. Экипаж  ушёл в прибрежные сопки, забрав с собой оружие, часть продовольствия, ценные навигационные приборы. Вражескую авиацию больше не привлекает брошенный металлолом.  С наступлением сумерек серовцы  побригадно перебираются на судно и до рассвета заводят пластырь, ремонтируют машину, забивают пробками мелкие пробоины.  Сотни раз с тяжёлой кувалдой ныряет под воду матрос Батюшков. Метр за метром ощупывает он корабельное дно и борт, находит пробоины и заколачивает их деревянными заглушками.  Вдвоём с матросом Шевченко они залечили  200  корабельных ран. Боцман Ерохин и плотник Яровой изготовили пластырь нужного размера и подвели его под основную пробоину. На восьмые сутки  откачали воду и «Анатолий Серов» своим ходом сошёл с мелководья и добрался до Поти.

За один год боевых рейсов судно 50 раз побывало в осаждённых Одессе, Севастополе, Феодосии, Керчи, Камыш-Буруне,  пройдя свыше 10.000 огненных миль. По его трапам поднялось и сошло 15.000 вооружённых бойцов, 11.000 раненных солдат и офицеров, 7.000 гражданского населения.     В его трюмах и на палубе перевезено около 8.000 тонн боеприпасов, 74 танка, 55 орудий, 527 автомашин, 36 авиамоторов, 3 бронекатера, 18 понтонных секций, 51.000 тонн оборудования и продовольствия.

В 1943 году в Чёрное море  из Новороссийска, на рекомендованные курсы, снова вышел капитально отремонтированный, помолодевший «Анатолий Серов» –  и дожил до радостных дней победы.

Как герой-победитель, он первым пришёл в освобождённую родную гавань с мирными грузами для строительства…».
Они обещали вернуться. И они вернулись!

Великий философ Ш. Монтескье утверждал: «Лучшее средство привить любовь к отечеству состоит в том, чтобы эта любовь была у отцов».  У наших отцов и дедов она была!

 

Валентина Гайдаенко, публицист, заместитель председателя одесского областного Совета мира.

Leave a Reply