Пандемия: эксперимент или попытка изменить конституцию

«То, что происходит сегодня – это пандемия глупости,

а не пандемия вируса».

О.В. Мальцев

 

«Спасать. Опять спасать. До каких же пор вас нужно будет спасать? Вы когда-нибудь научитесь спасать себя сами? Почему вы вечно слушаете попов, фашиствующих демагогов, дураков опиров? Почему вы не желаете утруждать свой мозг? Почему вы так не хотите думать? Как вы не можете понять, что мир огромен, сложен и увлекателен? Почему вам все просто и скучно? Чем же таким ваш мозг отличается от мозга Рабле, Свифта, Ленина, Эйнштейна, Строгова?». Данные строки принадлежат известным, как на постсоветском пространстве, так и нашем современникам, братьям-фантастам Аркадию и Борису Стругацких, написанные в 1964 году в их захватывающем произведении «Хищные вещи века». Да, дорогой читатель, это слова, как казалось бы, просто слова, но в наши дни они более чем актуальны, как никогда. Почему? В мире информации, льющейся на наши головы со всех сторон, простому обывателю не просто разобрать, понять, почувствовать, где правда, а где, простите, наглая, неприкрытая ложь, к сожалению, становится все сложнее, да и утруждать свой и без того напряженный мозг, в поисках истины, мало кто удосуживается. Да и зачем? Пипл хавает.

Каждый день втирают в наш мозг особую «мазь», под громкие лозунги, а иногда непонятные, замудренные названия: чрезвычайное положение, карантин, пандемия, коронавирус, подавая все это под перечным соусом «мы все умрем!». А что собственно происходит? Массовый психоз? Моральная паника? Психологический вирус? Почему мы все должны есть это «повидло»? Помните, как в том старом, одесском анекдоте:

Встречаются два еврея:

  • Как жизнь?

  • Не спрашивай! Фекалии!

Через год они снова встречаются.

  • Ну, а теперь как?

  • Ты помнишь прошлый год? Так это было повидло.

Да не хотим мы есть ваши фекалии. А что делать? Нужно спасать. Кого, кому? Да, как кого? Нас, людей, человеков. Ведь вся надежда сегодня на спасательный круг науки, на те светлые, просветленные умы, тем, кому еще не безразлично будущее всего человечества.

Но, непосредственно, вернемся к нашему разговору, дабы не забегать в дебри. И все же, что же такое пандемия? Долго не думая, обратимся к просторам интернета, запечатлеть определение: пандемиия (греч.«весь народ») — необычайно сильная эпидемия, распространившаяся на территории стран, континентов; высшая степень развития эпидемического процесса. Очень часто данный термин путают с термином эпидемия. Обычно под пандемией подразумевают болезнь, принявшую массовый, повальный характер, поражающую значительную часть всего населения, первоначально, почти всё население. Согласно критериям ВОЗ, пандемия — распространение нового заболевания в мировых масштабах.

Интересно, не так ли: пандемия – болезнь, принявшая массовый повальный характер. Можно ли утверждать, что на территории Украины коронавирус принял масштабы пандемии? А что, если сопоставив математически данные числа заболевших с численностью населения Украины, выведя все это в процентном соотношении, может выясниться, что пандемии, как таковой нет? А если нет пандемии, то значит, нет больных. Где больные? Может мы что-то не знаем о пандемии и от нас всех скрывают? Возникает вопрос, что на самом деле происходит в мире и кому это может быть выгодно?

«Когда речь идет об эпидемии – это вопрос национальной безопасности», – О.В. Мальцев

На своей странице в Фейсбук адвокат О.В. Панченко опубликовала занимательный пост: «У вас не складывается впечатление, что “пик заболеваемости” короновирусом уже откладывается в Украине не первый раз? Сначала он ожидался в начале апреля, потом “апокалипсис” перенесли на середину апреля, сегодня его уже отложили на начало мая. Главный сан врач уже и в Николаев ездил “искать заболевших” вместе с СБУ, нашел аж двоих (2)! Сегодня – пишут надо разобраться, почему нет новых заболевших в нескольких областях. Так золото не ищут, как в Украине короновирусных больных».

И чтобы хоть немного разобраться в этом непростом вопросе, пролить свет и докапаться до истины, снять «розовые очки» с людей, с тем, кто не верит всему, что говорят вокруг, руководитель Одесского регионального отделения Украинской Академии Наук, доктора философии Олег Викторович Мальцев побеседовал с заслуженным журналистом Украины, писателем Кимом Борисовичем Каневским.

Стоит отметить, что пандемия, пожалуй, самая обсуждаемая тема на сегодняшний день. Для чего ввели новый термин для явления, которое уже существовало раньше и имело свое имя (эпидемия)? Как реагировали страны на вирус? И что же пандемия на самом деле – эксперимент или попытка изменить конституцию?

Олег Викторович: Меня всегда сильно удивляют и даже пугают определенного рода явления. В свое время я учился в некоем специфическом заведении, где читал книги о том, как злые люди творят свои злодейства. Но творят не видимо. В свое время в США появились товарищи, которые начали выдумывать слова, а «под эти слова» начали происходить дела разного рода. Когда начались какие-то непонятные события в мире, я впервые познакомился со словом «коллаборационизм». Подумалось – зачем они это придумали слово? Ну, «Плохие люди», ну «Злодеи». Но вот эти «Коллаборационисты». (Уточним: «Коллаборационизм» — осознанное, добровольное и умышленное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству), я по десять раз повторял это слово. Признаться, не сразу и выговорил его. Так вот, когда зашелестело, а потом и загрохотало слово «Пандемия», меня это начало  пугать, навело тоже на мысль о том, что «Под это слово» злые люди хотят невидимо творить свои злодейства.

Меня когда-то учили, что все неприятности в этом мире из–за двух вещей: названий и цифр, потому, как люди манипулируют цифрами и названиями, вводя в заблуждение других людей. И я смотрю на Академию Наук Украины, на университеты, научно-исследовательские институты, и вижу: мало что изменилось, продолжается манипуляция: то слова новые, то цифрами маневрируют. Помните серебряный век русской поэзии, был такой поэт – Бальмонт, обожал придумывать новые слова, языкотворец. Вспомните, чем все это закончилось для них.

Слова продолжают изобретаться. Но, когда я вижу, что слова изобретаться с какой-то, так сказать, определённой целью – потом их начинают внедрять и ими манипулировать, чтобы обосновать некие свои поступки, вот тут и возникает дилемма. Надо ли изобретать какие-то новые слова, когда их и так достаточное количество? Ведь как богат язык! Да и в науке новый термин вводится тогда, когда явление неизвестно, слова такого нет, его никто не исследовал, никто не знал.

Ким Борисович: Но явление-то есть? Его надо как-то обозначить, оформить. Собственно, по этому принципу у наших предков и речь родилась изначально…

Олег Викторович: Да. Явление есть и давно существует. Так ведь и название тоже существует: «Эпидемия». Но кому-то очень нужно назвать это «пандемией». Зачем вам новое слово? Ну, мировая эпидемия. И всё ясно-понятно. И предостаточно тревожно для того, чтобы мобилизовать опыт, силы и средства. Ан нет, пандемия! И вот я смотрю, слушаю и понимаю: придумывать и дальше будут. Не остановятся. Когда встречаюсь со словом «пандемия»,каждый раз думаю, что за этим какие-то не очень чистоплотные люди стоят.

Ким Борисович: Некоторые явления, эффекты в поле зрения людей воспринимаются субъективно, вплоть до обмана зрения, но – как реальность. И чтобы определить к ним отношение, обменятся по этому поводу мнениями, нужно дать им какие-то названия. Сам процесс закономерен и логичен, народ ведь – тоже языкотворец. Но не было ещё, кажется, таких закономерных и логичных, реальных или иллюзорных, явлений и процессов в истории человечества, около которых не появлялись бы обязательно люди, подминавшие всё это бы под себя, для своей пакостной пользы. Само по себе языкотворчество – нормальный процесс, но такова уж диалектика природы общества: любой нормальный процесс имеет рядом с собой что-то ненормальное…

Олег Викторович: Безусловно. И это ещё вот почему. Владимир Михайлович Бехтерев говорил о том, что люди не любят думать. А уж в обществе потребления, как подчёркивал Бодрийяр, вообще не напрягаются по этому поводу, предпочитают, когда думают за них. Бехтерев добавлял вторую часть формулы – если это все на выгоду умножить, то тогда все прекрасно получилось бы. Об этом – в книге «Внушение и его роль в общественной жизни». Она меня сегодня особенно интересует. Там более, часть книги -это истерии, он их называет «психопатическими импульсами». Смотрю на то, что происходит сейчас в мире и думаю: это – «психосоциальная истерика». Один врач примерно так и выразился: происходящее – психосоциальное явление, а не медицинское, не биологическое. Ик медицине не имеет никакого отношения. Когда все начиналось с коронавирусом, очень многие люди это воспринимали с юмором. Баварцы говорили, что они «утопят коронавирус в пиве». Утопите ли?

Если что-то поджечь, например, дом, и посидеть, посмотреть, как оно разгорается, а потом дождаться, когда оно полыхнет, потом подождать, когда он почти сгорит, затем схватиться за сердце, и колотиться в истерике, звонить пожарным, чтобы немедленно ехали сюда, иначе дом сгорит… Словом, когда придут пожарные, будут одни головешки. По сути, любая вещь в зачаточном состоянии, как бы опасна ни была, она совершенно безопасна. В самом начале она безопасна.

…Хотелось бы, в этой связи, коснуться творчества братьев Стругацких, написавших «Пикник на обочине». В книге есть сцена -беседа Нунана и Пильмана. И Пильман говорит, что человечествово все не нуждается в такой вещи, как думать. Если вы помните, речь шла о разуме человека. Знает ли современная наука, что такое разум? Оказывается -нет. Кстати, о словотворчестве: человечество изобрело огромное количество определений этого явления…. Мы представляем разум, как в том злополучном фантастическом боевике, как копию собственных представлений о том, как должно быть на самом деле.

Приписывать пандемии некую разумность – глупость невероятная. Но сегодня уже эта пандемия превратилась в некую религиозную истерию. Ей приписывают разного рода качества, которыми она совершенно не обладает, даже человеческие качества приписывают. Например, она распространяется, как огонь; она умная; она думает, она обходит иммунную систему человека; она как ракета, которая преодолевает противоракетную оборону; чуть ли не искусственный интеллект. Слушаешь и думаешь, что вы еще сможете придумать по этому поводу? У вируса совершенно конкретные параметральные характеристики. В этом смысле, что такое пандемия – это мировая эпидемия.

С моей точки зрения, как ученого, – речь о психосоциальном явлении, вместо биологического. На самом деле никакой эпидемии в мире сегодня не существует. Людям преподносят дело в таком виде: огромное количество заболело коронавирусом в Италии, тысячи людей умирают, и вы не понимаете, как тут все страшно. Хотите, чтобы у вас было точно так же, как в Италии? На самом деле, все не совсем так, как описывают наши СМИ. Я полтора месяца занимаюсь этим вопросом, пытаюсь понять, что же происходит на самом деле. По сути, я подумал, если сейчас выключить все СМИ одновременно (представьте), нет интернета, нет телевидения, ничего нет, информационный блок встал полностью. Как вы думаете, через неделю кто-нибудь вспомнит про коронавирус? Нет!

Ким Борисович: Ну, поздновато, потому, что шухер уже пошел. Как говорится, до небес. И обязательно кто-то погреет на этом руки, будут подливать масла…

Олег Викторович: Вы имеете в виду слухи?

Ким Борисович: Да. Как их остановить?

Олег Викторович: Никак. Потому, что уже машина разогналась, СМИ и так далее. А вот если сейчас выключить все СМИ и вам через каждую минуту не будут говорить, что в России умерло еще десять человек, а в Одессе собирается умереть еще пятьсот, то вы через неделю, за ворохом своих забот, все забудете. Будете заниматься своими делами, работой.

Ким Борисович: Мы сразу наткнемся на экономические последствия того, что уже было.

Олег Викторович: Чем дальше это происходит, тем больше будут экономические последствия.

Ким Борисович: Разумеется. Дальше в лес – больше дров. И СМИ кормят потребителя уже не только текущими моментами, но и жутковатыми прогнозами. Вплоть до того, что – когда закончится эпидемия, то «живые позавидуют мертвые». Останутся развалки одни.

Олег Викторович: По сути, наша экономика устроена таким способом, что она стоять не может. Каждые минута простоя – убытки. Убытки накапливаются уже, как минимум месяц. И вот возникнет очень интересная дилемма. От чего лучше умереть: от коронавируса или от голода? Голодная смерть, конечно, крайне неприятна и считается постыдной. А вирус – такой несчастный случай, тебя еще и пожалеют. Я смотрю на это все и думаю: те, кто играют на беде человеческой, занимаются своими делами во время этой пандемии, решают свои вопросы -скупая недвижимость подешевле, играют на бирже… в общем, эти люди точно знают, что делают. Это дьявольское умение на всём греть руки. Даже если для собственной выгоды нужно дурить множество голов. Я столкнулся с такой вещью, что ищу эту пандемию длительный промежуток времени. Что, нет коронавируса? Да, есть. Нет заболевших? Есть. А чего я так к этому скептически отношусь? Потому что это было, есть и будет. В прошлом году тоже была эпидемия гриппа и все тоже самое, и в позапрошлом тоже самое было. Почему в этот раз всех так заинтересовало?

Ким Борисович: Речь идет не о болезни, а об эпидемии. Болезни, как таковые, – одно из обычных явлений природы. Никто никогда всерьёз не говорил о ликвидации болезней. Их нельзя исключить, они материальны в своём механизме. А материя, как известно даже школьникам, не исчезает в никуда и не появляется из ничего. Просто переходит из одной формы в другую. По мере воздействия лекарств возбудители болезней частью, конечно, вымирают. Но частью одолевают наши атаки, приспосабливаются. Мутируют. Тот же естественный отбор. Между нами своего рода вечная гонка вооружений. Другое дело – эпидемия болезни, её экспансия. Борьба с эпидемиями и их последствиями – часть истории человечества. Эпидемии чумы, холеры, дизентерии сотрясали страны. Но и приносили бесценный опыт встречи с ними, обороны от них, наступления на них. Их локализации. И даже предупреждения…

Олег Викторович: Давайте далеко ходить не будем. Вернемся не навек и не на год назад, а на два месяца, к январю месяцу, когда одесские аптеки пополняли свои запасы трижды в день, в прошлом году такого не было. Лекарства выметали мгновенно. В обед уже лекарств не было.

Ким Борисович: Мечта бизнеса.

Олег Викторович: Круглосуточные аптеки работали по всему городу. Этот оборот лекарств был ураганным в январе. Смотрю на ситуацию, в этот период чуть ли не восемьдесят процентов Одессы лежало в кроватях, в январе-феврале выгребались все медикаменты с аптечных полок. Никакой пандемии в Одессе не было, Скорую помощь при температуре 39.5 вызываешь, а они говорят: «водочный компресс на голову поставь и все, не балуйся».

И ни одного СМИ не могу назвать, которое бы освещало эту проблему. Сегодня очередей в аптеках нет, никто по три раза не подвозит лекарства, но у нас эпидемия. Так что же такое пандемия? Когда по три раза подвозят лекарства или когда вообще не подвозят, и скучающие аптекари сидят.

Ким Борисович: Запугали бедного обывателя – «сидите дома, будете здоровее», «не ходите в те места, где много народу». И впрямь, по логике вещей, в аптеках должно быть шумно-людно. А я, вот, зашел в большую популярную аптеку на Ришельевской. Вакуум. Господи, как обрадовались мне аптекарши – наконец-то посетитель. Всякий дурак поймёт: что-то здесь не так…

Олег Викторович: Я звонил в Италию, Германию, говорят мне, что «напряженно». Но напряжение это связано… именно со СМИ. Уберите их – не будет этого всего. Сегодня я смотрю на то, что происходит в Италии, никак не могу найти эту пандемию. Люди болеют? Да. Они умирают? Увы, бывает и такое. Но болели и даже умирали и в прошлом году. А цифры? Их нет. А может быть, и есть, да не про нашу честь – никто не хочет их давать. Тоже ведь вопрос вопросов: почему?

Ким Борисович: Когда у нас СМИ были централизовано регулируемые, население не сразу услышало что-то о Чернобыле. В часы, когда начиналась катастрофа, никаких СМИ на этой счёт не было. Позже была команда- дать какую-то простую успокоительную информацию. Это была другая крайность. Сегодня, не успеешь чихнуть на Таирова, уже все всё знают на Котовского. Я не знаю, что из этого лучше, с учетом менталитета нашего обывателя. Двойственная ситуация. Оно конечно, говоря демократически, СМИ, как источники информирования граждан, нельзя жестко регулировать, тем паче – закрывать. Ну, а если многие из них попросту сплетничают, узаканивают пошлейшие и небезопасные слухи, сеют панику…

Олег Викторович: Когда речь идет об эпидемии – это вопрос национальной безопасности. Есть основания– нет проблем. Только давайте, если это истина в последней инстанции, извольте объяснять, почему это так… Я думаю, если кто-то хочет объяснить, как это работает, он приводит очень простую формулу, простой пример, чтобы всем было понятно. А когда что-то многократно зашифровывается, а потом еще чем-то вуалируется, а потом вот это тридцать раз зашифрованное делается еще не понятнее и говорят «нате, ешьте». А вы знаете, кто это написал – нобелевский лауреат!…

Для того, чтобы понять, как происходит эпидемия, необходимо провести прототипологическую аналогию. Мы имеем дело с потребителями «товаро-вируса». Это экономическая прототипологическая форма и ее очень легко рассчитать, емкость рынка примерно восемь миллиардов людей. Но, как выполагаете – «думающих» из них сколько?

Ким Борисович: Ну, у меня такой статистики, конечно, нет. Нередко в разговоре на эту тему ссылаются на Толстого: мол, «Сколько голов, столько умов…». Не смея спорить со Львом Николаевичем, всё же связан собственным опытом. А с его точки зрения – голов, всё же, намного больше, чем умов…

Олег Викторович: Вычеркиваем «думающих», оставляем «недумающих» – «молчаливое большинство», как говорил Ж. Бодрийяр, примерно семьдесят-семьдесят пять процентов. То есть, можем взять другую пропорцию: десять процентов на девяносто, которую используют экономисты. Суть ее в том, что десять процентов землян шикарно живут на планете Земля, а девяносто влачат существование. Емкость рынка понятна. Вычеркнули «думающих», дальше все остальные – «потребители вируса». Теперь нужно поставить «вирус» всем потребителям вируса. Нет проблем. Беру СМИ, как транспортную систему, и начинаем ее поставлять. Теперь у меня есть скорость поставки и скорость распространения. Сколько времени человеку нужно, дабы поверил в то, что вирус есть?

Ким Борисович: И в прежние времена это распространялось довольно быстро. А теперь – что говорить: цепная реакция…

Олег Викторович: Я думаю, если использовать СМИ и сегодняшние возможности, подогревать гиперручными суррогатами фактов, устрашающих цифр, рефлекс у человека вырабатывается в течение одной-двух недель. Максимум – дней двадцать. Такое количество времени понадобится для того, чтобы все свято уверовали: есть пандемия. А что делать с биологическими, статистическими показателями? Демонстрировать. Как? А так: что скажем, то и напишем. Все равно цифр ни у кого нет. Поэтому, какая разница, сколько заболели, нужно, чтобы было столько-то, чтобы деньги начали выделять.

Простой пример: моему другу-врачу звонит его друг и говорит, что они гениальную вещь сделали – тест на коронавирус, стоимостью в девять евро. Очень дешевый и очень эффективный. И так обрадовался, думает, деньги сейчас заработаем. А ему говорят – зачем вы сделали за девять евро тест? Нам за девять евро тест не нужен, а нужен за девятьсот  евро. Что тут нам делить с 9 евро? По сути, дешевый, хороший тест оказался ненужным в Европе, никто эти тесты и не покупает. А вот тесты, которые стоят 400-600 евро, нужны, на них сейчас все зарабатывают.

Ким Борисович: Бизнес, ничего личного.

Олег Викторович: Но обналичивают-то они деньги налогоплательщиков. По сути, они воруют из бюджета, и это делает цивилизованная Европа. Я не прокурор, я никого обвинять не хочу, но то, что происходит сегодня – это пандемия глупости одних и жадности других, а не пандемия вируса…. У коронавируса мизерный процент потерь, то ли семь процентов, то ли три. В зависимости от государства, решетки потребителя. Но все перепуганы настолько, что боятся заболеть коронавирусом, потому, что он их убьет. При такой вероятности, даже математической, которую они дают, пусть даже если она лживая, это совсем ничего. Что получается? Всего две десятых процента, даже один процент не заболел. С моей точки зрения, эпидемия, это когда более сорока-пятидесяти процентов населения страны. Вспомним историю: грипп «Испанка»в 1918 год унес на тот свет больше людей, вся мировой война. Как прикажете это назвать? Конечно, эпидемия. А сегодня в Италии заболели…две десятые населения. 0.2 % от населения Италии заболели.

Ким Борисович: При всём сочувствии итальянцами вообще европейцам, нас, конечно, больше интересует своё отечество…

Олег Викторович: Давайте возьмем нашу Украину. У нас это примерно 0.005 процента населения. И это называется – эпидемия? Когда будет 20 процентов заболевших, как это будет называться? Гиперлимия? Видите, что происходит! Рекорд по числу заболевших в США – 0,1 населения. Даже1 процент в США не заболел. Вот вам и мировая пандемия. Если все сложить в мировом масштабе, это будет цифра примерно 0,0000….01 процента. Когда говорим о пандемии: люди болеют или потенциально могут заразиться? Но ведь потенциально может произойти столкновение крупного астероида или метеорита с Землей…

Ким Борисович: Даже больше шансов!

Олег Викторович: За последние полтора месяца в сторону Земли летели три очень серьёзных метеорита. И каждый раз НАСА рассказывало, что этот точно врежется в Землю. А если даже пролетит мимо, то всерьёз, катастрофически повлияет на земную жизнь. Сегодня совершенная глупость происходит, потому, как многие, очень многие на коронавирусе бросились зарабатывать деньги. Обналичивать бюджет.

Ким Борисович: Это же мечта любого коммерсанта. Надо погреть руки на народном горе, это не единственный случай. Как говорится, кому – война, а кому – и мать родна. Мы уже говорили: в истории не было случая, чтобы кто-нибудь не погрел на подобном руки…

Олег Викторович: Точно, не единственный. И надо сказать, что это, по всей видимости, не последний случай. С моей точки зрения, на самом деле то, что происходит – это репетиция. То, что видим сегодня – скоро закончится. А вот следующая волна, которая будет, может через два, три, может быть – четыре года, всем малой не покажется.

И я объясню почему. Этот вирус… про него говорят, что он нерукотворный. Я так не думаю, Я считаю, что он – лабораторный, что найден очень интересный инструмент многопрофильного применения. Представьте себе, что люди в государстве недовольны жизнью, не любят президента. Но пандемия – это идеальный способ, чтобы они испугались, пали духом, начали кричать – мол, мы любим президента, любим все, что есть вокруг, верните наше плохое вчера. Потому что жить в клетке, как зверь, с утра до вечера, не выходя из дома, это для очень многих просто ужасно.

Ким Борисович: Вот уж во истину «Нет худо без добра», надо оказаться в этой луже, дабы вспомнить, что вчера посуше было. Это, с моральной точки зрения, очень гнилая политика, но она очень эффективна.

Олег Викторович: Вы обратите внимание, все радостно ее используют в своих интересах, большинство людей просто в психопатическом шоке от того, что происходит. Их загнали в клетки и не дают жить прежней жизнью. Можно в любой момент времени, не имея пандемии, устраивать ее, просто выдумывая. При таких цифрах – это надуманная пандемия, взрастающая на психологической готовности множества людей верить в неё, потреблять её, то есть – реагировать на неё, как на реально существующую в таких масштабах.

Ким Борисович: Очевидно, здесь срабатывает и еще одно свойство множества людей – охотнее верить в дурное, чем в хорошее. В конце тридцатых годов граждане СССР, буквально вчера вечером ещё певшие песни о героях революции и гражданской войны, сегодня с утра требовали их расстрелять, как бешеных собак. Потому, что – будучи гражданами самой читающей страны, – развернули утренние газеты. Те самые, помните, которые булгаковский профессор советовал не читать до завтрака. И прочли там списки их любимцев – только уже не со знаком «Плюс», а со знаком «Минус». Вчера ещё –ленинская гвардия, борцы за свободу, политкаторжане, победители белых и интервентов. Герои истории, песен, кинофильмов, чьи имена уже носили улицы и площади, фабрики и заводы. А вот – написано в газетах: всё наоборот. Значит, немедленно их уничтожить! И не только их лично – всех, до третьего колена! И ни одна сатана не усомнилась. И никто в народе не сказал: что-то тут не так, давайте разберёмся, не будем гнать картину. Да, вероятно, у массы есть и такое свойство – оно и проявляется в острые моменты.

Олег Викторович: Все эти вещи давно исторически известны. И будучи стихийными, нередко ловко используются для целей, далёких от интересов так называемых простых людей. Если я могу выдумывать пандемию, то это очень гуманный и гуманный способ управлять нациями. Убивать никого не надо, в тюрьмы сажать никого не надо, можно посадить под домашний арест. Будет плохо себя вести, будете сидеть в клетках, ходить в намордниках. Помните фильм «Киндзадза!»: «Пацаки! Почему не в намордниках? Приказ господина ПэЖэ — всем пацакам надеть намордники. И радоваться! Ты чего, пацак, не радуешься?»

То, что сегодня происходит, не имеет никаких оснований: ни научных, ни методологических. Никаких прогнозов научных никто не делал. Это все глупость… Коронавирусы не вчера родились на свет, как вы говорили – согласно закону сохранения материи, они всегда существовали. В том или ином виде. Сейчас репетируется инструмент управления населения: ограничение прав, его свобод. Под благим предлогом, разумеется. Но это уж – как водится. Если в открыто-тоталитарной формации глава говорит: «Я так повелеваю!» или «Государство – это я!», то в демократических вариациях под это всегда подводится «Народная» база интересов. Сколько правительство в Украине в центре и на местах сегодня совершило неконституционных действий? Очень многое – незаконно. В Конституции ясно и исчерпывающе сказано: «Права и Свободы граждан не могут быть ограничены». Если это вдруг не так, если они могут быть ограничены, то тогда в Конституцию нужно внести соответствующий раздел, в каких случаях они могут быть ограничены. Некоторые скажут, что у нас либо чрезвычайное положение, либо война, тогда права могут быть ограничены. Так-то оно – так, но, как говорил один киноперсонаж, это – не «Покер», который можно объявлять, когда вздумается. Простите, это целая процедура: нужно, чтобы президент обратился в Верховную Раду, чтобы Верховная Рада утвердила эти вещи, и только после этого может настать чрезвычайный или военный стан.

Ким Борисович: А чрезвычайная ситуация?

Олег Викторович: Чрезвычайная ситуация -она не имеет к этому никакого отношения. Это не юридическая категория. Что такое чрезвычайная ситуация? Такие ситуации происходят каждый день по 50 000 раз. Везде чп: опоздал на работу – чп, что-то не так поставил – чп. Я могу выдумывать по 50 раз, и мне за это ничего не будет, я считаю, что это чп. Что? Законно ли это? А зачем мне закон, я ж так думаю, я же ничего плохого не делаю. Но, когда ограничиваются конституционные права граждан, когда людей заставляют (не убеждают, не уговаривают, а именно принуждают, вплоть до полицейских мер), ходить в масках – это откровенное нарушение конституционных прав.

В чем смысл этой деятельности правительства, государства? Допустим, я собираю совещание о государственной безопасности, наша первая задача – максимально информировать население о том, что такая тенденция существует. Второе – выдать рекомендации и прогноз населению – что это такое на самом деле и как все будет происходить. А дальше каждый гражданин должен сам решать, как он себя будет беречь. Коль скоро пожилые работающие или служащие люди наиболее подвержены опасности, то на этот промежуток времени разрешаем на работу не ходить – с сохранением заработной платы. Люди, страдающие каким-то хроническим заболеванием – могут добровольно самоизолироваться – либо продолжать ходить на работу. А все остальные, кто боится коронавируса, пожалуйста – сидите дома, кто вам запрещает. Остальные, кто не желает глупостями заниматься, идите да живите, как жили.

Директора предприятий в своих секторах намного лучше знают, что делать, чем правительство. Сверху вовсе не всё виднее. Они больше всех заинтересованы в том, чтобы их люди были на предприятии. Если дать команду бизнесу навести порядок, директора предприятий разберутся лучше, чем любой кабинет министров. Сегодня такая ситуация, мало того, что кабинет министров Украины, мало того, что президент нарушил все законодательные акты, и самое главное – нарушил основной закон страны, Конституцию Украины, они гордятся сотворённым. Спросите любого адвоката – и все скажут, что происходящее сегодня – незаконно. Причина: не предусмотрено нашей Конституцией. Нет у нас таких конституционных норм…

И наконец: зачем надо государству на таком уровне пафоса и в таком масштабе заниматься этой проблемой? Ведь она яйца выеденного не стоит! Видимо, есть причина, почему нужно заниматься. Вероятнее всего, если смотреть в корень, экономическая причина. Речь о деньгах всегда идет. С моей точки зрения, если говорить об эффективности подобной деятельности, есть люди, которые намного эффективнее справятся с этими задачами.

Ким Борисович: Если попытаться, промежуточным образом, подытожить разговор, хотя бы в этих пределах, тут вырисовывается такая схема. Первое – это роль масс. Коренная способность масс подвергаться манипуляциям, предрасположенность к этому, даже какой-то спрос, аппетит масс к тому, чтобы кто-то «вешал лапшу». И в истории, и в современности мы ясно видим, как великое множество сограждан очень охотно включаются в это. А с массой, как известно, не сладишь. Значит, с одной стороны, базис, с другой стороны, масса, которая готова к пожару, надо только кинуть спичку. С другой стороны, колоссально быстрые, легкие доходы, можно срубить, если эти массы всколыхнуть подобным чином. Не один, так другой, кто-нибудь найдется, кто не сможет пройти мимо такого куша. Потом, конечно, все изменится, но время будет потеряно, в бизнесе это называется «упущенные возможности». Какой же дурак-бизнесмен станет дожидаться такой потери! И наконец, случайные люди,- в силу игры стихии на рынке истории, оказавшиеся на самой вершине пирамиды, отнюдь не вооруженные государственной мудростью, но севшие в высокие кресла (по Марксу – победившие в борьбе за право распределять прибавочный продукт), конечно же, хотят там оставаться как можно дольше. Мне кажется, следует иметь в виду эти три момента, в совокупности дающие вот этот эффект. И, увы, твёрдообещающие и впредь что-то подобное…

Олег Викторович: Когда кто-то миру открыл «пандемию» в обществе потребления, в котором мы живем сегодня. И это совершено прототипологичный случай. Является ли пандемия злом? Безусловно, для множества людей в мире является неким злом, некой теткой с косой, которая, якобы, всех выкосит. А для кого-то она – мать родная, почти гарантирующая новый статус благополучия еще больший, чем у них был до этого. И происходящее сейчас – репетиция, проверка реакции масс на подобного рода вещи. Вспомним отменённые каноны: когда-то вождь, ныне – бывший, конечно, назвал 1905 год генеральной репетицией Октября-17. Не это ли принцип просматривается в происходящем? Не хочется каркать, но мысль не остановишь: когда в следующий раз это произойдет, вероятнее всего, мы получим изменения в Конституции, ограничение прав и свобод людей.

Всегда все начинается с их безопасности, когда вместо закона во главу ставится безопасность, так начинается фашизм. И фашиствующая Ангела Меркель продемонстрировала всему миру, как единственно нарушаются шенгенские соглашения в Европе, в Германии. Как она требовала по телевизору – вводить вам «намордники», комендантский час – «Посмотрю, как вы будете себя вести в субботу и в воскресенье»… Как вы видите, для нее закон нарушить – как говорится, раз плюнуть. Норма, Германия – высшая ценность. Это уголовный преступник на сегодняшний день. Она нарушила шенгенское соглашение.

Ким Борисович: Насколько знаю, вы как ученый, стоите на позициях обслуживания наукой общества. С этой точки зрения, встают два вопроса: дом горит, чем тушить? Это, конечно, не снимает вопроса «Кто виноват?, но делает его не первым – вторым. Итак, что делать? Правительство мы меняли по принципу «Шило – на мыло»…

 Олег Викторович: Ответ в книге братьев Стругацких «Хищные вещи века» – столетняя программа реабилитации души человеческой, нужно менять систему воспитания, менять общества.

Ким Борисович: … Да учили-воспитывали! Ещё как! Ликвидация неграмотности! Рабфаки! Институты Красной Профессуры! Вечерние школы рабочей молодёжи! Вечерние и заочные вузы и техникумы! Сверхмощный партполитаппарат, отбирающий у небогатого народа на коммунистическое, атеистическое, интернациональное высокоморальное воспитание народа! Один закон об обязательном полном среднем образовании чего стоил! Сто процентов населения – зрелые аттестатники! А ведь все – повидло, сплошное вранье, люди с аттестатами зрелости сплошь и рядом оказывались не зрелыми. Вот даже то, как общество отреагировало на эту ситуацию, показывает незрелость самого общества…

Олег Викторович: Дети, я же говорю.

Ким Борисович: Детство – это прекрасно. Но, как сказал один странный человек (правда – по другому поводу), нельзя вечно жить в колыбели. Взрослые, по-детстки реагирующие на жизненные сложности – крайне опасная вещь и для общества, и для государства, и, в конечно счёте, для них самих.

Олег Викторович: Всё хорошо в своё время. Взрослым надо взрослеть, воспитывать себя. Есть один способ воздействовать на человека – воспитывать, другого способа нет. Наказывать? Карать? Это очень старая и, увы, пока неискоренимая тенденция; она иногда, можно сказать, латает латки. Но, в конечном счёте, и ни к чему хорошему не приводит. И в нашем случае, уверен, не приведёт.

 

Пост-скриптум.

Автор должен признать – не без усилий воздерживается от заключительных комментариев. Полагаю, и в читательской душе шевелиться желание высказаться на эту шивотрепещущую тему. Ведь то, о чём беседовали участники приведенной встречи, буквально касается всех и каждого. И у каждого, и у всех, как говорится, накипело на душе. Что до вас, читатель дорогой – охотно примем вашу корреспонденцию по этому поводу. Ведь общая беда, как одежда из масспошива: конвеер – конвеером, но в момент приобретения каждым приобретённая вещь становится сугубо индивидуальной. Автор же завершает данную статью высказыванием французского социолога, Dr. Тьерри Бардини (Thierry Bardini) о глобальной безопасности в условиях пандемии: «…многие страны действуют незаконно, но они делают это законным, вводя режим чрезвычайного положения в стране»:

 

Журналист Каролина Бодина

Подписывайтесь на наш Telegram канал: https://t.me/lnvistnik

Leave a Reply